Интересные выставки

блог о выставках:)

  • Switch to Blue
  • Switch to Orange

Знаменитый украинский художник из Врадиевки. Интервью на злобу дня

Автор: admin Дата: Сен-2-2015

Известный украинский художник Олег Тистол о причинах народных бунтов, камикадзе во власти и “ватнике” Булгакове.

Среди образов, по которым знатоки живописи мгновенно опознают работы одного из самых известных и дорогих современных украинских художников, автора резонансных проектов “Украинские деньги”, “Национальная география”, “Ю.Бе.Ка” и “TV + реализм” Олега Тистола , есть горы. Он писал их на Кавказе, в Израиле, в скандинавских странах. А недавно спонтанно создал цикл “Ай-Петри”. И теперь говорит, что смотрит на эти работы с такой же печалью, как когда-то армяне смотрели на серию его картин “Арарат”. Крымская гора для него пока так же недостижима, как для армян вершина, находящаяся на территории Турции. По-видимому, не случайно в интервьюхудожник больше говорил о политике, чем о собственном творчестве.

— Вы ведь родом из Врадиевки. Возможно, кто-то не уже не помнит, но бунт, который подняли против распоясавшейся милиции жители этого городка в Николаевской области летом 2013 года, можно рассматривать как первый сигнал власти о грянувшем буквально через полгода Майдане… Как Вы оценивали тогда эту ситуацию, и прогнозировали ли такие ее последствия?

— Очень меткий вопрос. Я, на самом деле, не просто из Врадиевки. Дело в том, что девушка, пострадавшая в этом страшном происшествии (от рук местных милиционеров, совершивших изнасилование и попытку убийства, — “Апостроф”) , Ирина Крашкова , — моя родственница. И женщины, которые там голыми руками ментов громили, — мои родные тетки. Так что шибануло меня тогда очень сильно. И это была для меня последняя капля в отвращении ко всему, что происходило в стране, начиная с 2010 года. Меня невероятно обрадовала здоровая, нормальная реакция всего общества, всей страны на эти события. Хотя тому, что делали мои тетки Лида и Тамара , я ничуть не удивился. В этих краях живут очень гордые, самостоятельные, с обостренным чувством справедливости люди. Это на генетическом уровне.

— А тогда думалось, что это пойдет дальше, вспыхнет в большем масштабе? Ведь если Врадиевка — это, грубо говоря, граната, то на Майдане взорвалась мегабомба.

— Я серьезно над этим размышляю последние полтора года — и в антропологическом, и в идеологическом, и в философском аспектах. Меня вообще страшно удивляло и огорчало, как страна смогла допустить реванш Януковича . Я даже в интервью тогдашних некорректно высказывался по отношению к какой-то части нашего народа. Все происходящее вызывало у меня невероятное раздражение. Потому что мне казалось, что цивилизационный выбор, сделанный Украиной в 2005 году, — необратим. Как же опять удалось пролезть во власть всей этой швали?

— Но 30% населения за нее, увы, все равно голосовало…

— Все же, думаю, сработали политтехнологии, а также прямые подтасовки. К тому же надо всегда учитывать еще один фактор. Моя мама, ученый человек, много лет проработавшая в Академии педагогических наук, как-то подправила мои представления о жизни. Она сказала, что принимать решения умеют не больше 10% населения. А остальные люди…

— …ведомые теми, кто решение принял. Так что ничего оскорбительного в 30% за Януковича (на выборах 2010 года Янукович набрал больше голосов, чем названная цифра, в то же время, примерно столько получила Партия регионов на выборах 2012 года — “Апостроф”) не было. Мотивация этих людей понятна. Но я себя чувствовал очень скверно, впервые, возможно, ощутив личную ответственность за то, что происходит. Что же получается? Мы, художники, культурные деятели, за 30 лет не сумели ни фига сделать интересного и внушительного, чтобы вообще неповадно больше было в ту, советскую, сторону смотреть. Короче говоря, если мы делали эту культуру, то как в стране смог победить “Владимирский централ”? Сейчас на этом, слава Богу, поставлена точка.

— У меня нет в этом никаких сомнений. Это не значит, что завтра у нас наступит европейская цивилизация в лучшем виде. Чего, кстати говоря, лично я не хотел бы. Я хочу продолжения культурной борьбы. Мне неинтересно жить в такой стране, пусть меня простят, не имею в виду ничего дурного, как Словакия. Скучно там. Я привез жену рожать нашу дочь в Киев из Швейцарии в 1993 году. Хотя у нас были все условия, чтобы там остаться. Но жить там я не хочу. Здесь, в Украине, сейчас происходит наиболее интересный цивилизационный процесс из тех, которые можно только себе представить.

— А в чем его признаки? Или, проще говоря, на чем основывается Ваш оптимизм? В момент, когда, по сути, идет война?

— А в ней нет ничего странного. Мы давно воюем с Россией. И надо понять, что она всегда воевала именно так, как сегодня. Вспомнить, к примеру, с чего начиналась ее крымская кампания в XIX веке. С того, что вдруг, ни с того ни с сего, русские войска оказались в Молдове, а когда их спросили, что они там делают, они ответили: “Мы — православные”. И, дескать, пришли своих единоверцев защищать. Так что именно так — гибридно, отвратительно, трусливо, по-зверски — они не раз в истории действовали. Если это знать, то ничего в поведении современной российской власти удивить уже не может. Потому-то очень важно, чтобы мы сегодня осознали очевидный разрыв между двумя глобальными мирами. Что такое цивилизация? Это способ культурного взаимодействия между людьми. Способ, если хотите, красиво договариваться. А дальше уже наслаивается все иное — смыслы, формы сохранения и развития культуры.

Я много лет повторял банальность: культура — это не товар, а процесс. Цивилизация — это тоже процесс. Производства культуры во всех ее видах. А что такое нецивилизованный мир? Это карго-культ. Когда берутся какие-то внешние признаки культуры и используются в идеологических целях. Совершенно не понимая предназначения этих предметов. И тут нам всем надо задуматься — на что мы направлены? Грубо говоря, на “Владимирский централ”, культ рабского повиновения или на культурное взаимодействие и способы договариваться между собой. Я об этом всегда задумывался. Ведь и во Врадиевке, когда мне было 10 лет, я же слушал Тома Джонса и украинские песни, а не Кобзона . Я не понимал, почему я должен слушать Александру Пахмутову , если есть Пол Маккартни . И вот наконец наступает момент, когда эта банальность отстаивается с оружием в руках. Единственное, о чем я могу пожалеть, что я уже перенес инфаркт, что мне 55 лет, и я не могу в этом поучаствовать непосредственно.

Я — верующий человек. И никого не хочу убивать. Но принять посильное участие в этом процессе было бы неплохо. При этом мне неинтересен стеб над Януковичем и подобными персонажами. Хотя я сделал несколько работ на эту тему. И сейчас мы отправили самые радикальные из них — куда, думаете? В Москву. Наши таможенники в Борисполе смеялись, когда видели фотографии этих работ с Шойгу и Путиным . Им объяснять уже ничего не надо. А там вдруг кто-то, посмотрев на эти портреты, что-то поймет об этих господах и сумеет принять какое-то важное жизненное решение. Правда, выставка, которую организовала куратор Диана Мачулина , очень смелая и грамотная девушка, вынужденно стала квартирной. Чиновники из российской Академии художеств приказали убрать эти картины из своих залов.

— Это, повторю, карго-культ. Но назвать современную Россию империей язык не поворачивается. Кстати, без украинца Феофана Прокоповича , сформулировавшего для российского царя Петра I идею империи, эти ватники до сих пор и слова такого не знали бы. Они назывались бы улусом, каковым, по сути, до этого и были. Я без всякого уничижения это говорю, без какой-либо ненависти. Если разложить меня на хромосомы, разобрать на этнические составляющие, то никаких претензий ко мне не будет. Когда меня в 1980-х таскали в КГБ, обвиняя в национализме, я их поставил в тупик, спросив: “Какую национальность вы имеете в виду?”. Фамилия у меня молдавская, говорил я тогда только по-русски. Но Бог с ней, с политикой. Я лучше поясню, почему я оптимист. Колдуном быть не сложно. Если ты видишь, что прапорщик пилит сук, на котором сидит, то нетрудно предвидеть, что он упадет. Это для прапорщика ты колдун. Я же банальный дед Щукарь. У меня, можно сказать, сельский первобытный опыт.

Потому-то я и говорю, что наш генератор — в цивилизации. И нам надо думать о смысле жизни, а не смерти, как наши восточные соседи. Помните, что их футбольные болельщики написали на флаге, своем триколоре во время прошлогоднего мундиаля в Бразилии? “Всем п…ц”. Это и есть их концепция, на самом деле. Разумеется, они имели в виду своих соперников, чужаков, но девиз-то всеобъемлющий, а значит, актуальный и для самих россиян. И русская литература обычно рассматривает варианты, как лучше умереть — униженным и оскорбленным, или помахав топором, как герой “Преступления и наказания”. А у нас даже “Заповіт” Шевченко несет витальную энергию: “Поховайте та вставайте, кайдани порвите”. И на Майдан люди выходили бороться за свое достоинство. Даже литература у нас передавала код, утверждающий величие человеческого духа.

— Я когда-то пошутил, ничуть не собираясь их унизить: “Хто такі москалі? Та це здичавілі хохли”. Этой шутке уже лет 15-20. Я понимаю, что закинь наших людей на эти просторы, они растеряются и одичают.

— Хорошее наблюдение. Неслучайно, наверное, особенно агрессивно выступают сегодня против нашего европейского выбора адаптировавшиеся в России украинцы. Я о персонажах вроде Сергея Глазьева или Валентины Матвиенко, да хотя бы и того же Иосифа Кобзона, которые просто пылают к нам ненавистью.

— Раб не терпит конкуренции. Многие российские бизнесмены, переехавшие на Запад, признавались, что первая реакция на слово “конкурент” у них — замочить. Я же конкуренцию воспринимаю как исключительно позитивное явление. Кто-то умнее меня, талантливее, образованнее. Соответственно, надо подтянуться. А варвар все, что ему непонятно, уничтожает. Поэтому та же Матвиенко , которая в России Совет Федерации возглавляет, у нас могла бы разве что рестораном руководить где-нибудь в Черкасской области. Поп, который крестил ее в родном селе, ее нафиг послал. Какая реакция нормального человека, если ты обос…я? Исправить ошибку, покаяться, искупить вину. А у ватника — обозлиться и начать воевать. Они обычно так и делают. Это тоже старые корни.

В XVI веке Иван Грозный писал английской королеве Елизавете , что, дескать, думал “ты в своем государстве — государыня”, и очень возмущался, что там есть парламент. И она не может, как он, позволить себе бросать людей с крыши Кремля для удовольствия. Для него, ватника, это было совершенно непостижимо. И он развернулся задницей к цивилизации и пошел зверствовать дальше. То же самое они сегодня делают. Отворачиваются от цивилизации. Конкурировать не получается. Посмотрите, как русские ведут себя на пляжах где-нибудь в Египте. Я это непосредственно наблюдал. Хамят, пьют, затевают ссоры. Вместо того, чтобы поучиться, как себя прилично вести, хотя бы заметить объявление на ресторане в пятизвездочном отеле, что вечером надо одеться, как остальные постояльцы, а не приходить в трусах на ужин, они, наоборот, даже бравируют тем, что в таком виде являются. Это разговор не об этносе, а о взаимодействии цивилизации и варвара. Если ты не знаешь, как пользоваться каким-то предметом, то, по логике варвара, его надо просто разбить. Во что снова-таки все упирается? В культуру. Я даже не хочу задумываться о том, что стало с бессмертными шедеврами Рериха , хранившимися в коллекции музея в Горловке, как пережила нашествие сепаратистов прекрасная коллекция Донецкого художественного музея. А что сделали боевики с донецким культурным центром “Изоляция”?

— Хуже. Они там устроили тюрьму. Вот символ. Нам — в другую сторону. И это, уверен, необратимый процесс. Я много общаюсь с молодыми художниками. Это классные, европейские, цивилизованные люди. Они уже мыслят себя частью глобального мира. Участвуют в реальном мировом художественном процессе. И при этом прекрасно знают, что такое варвар рядом. У них у каждого в подъезде есть сосед, похожий на варваров, с которыми мы сегодня воюем. Нам теперь миру надо доказать, что не зря мы все это затеяли. И такого провала, как при Ющенко произошел, допустить больше нельзя. От нас же зависит, насколько мощный и конкурентоспособный культурный продукт мы создадим. И это наша персональная ответственность. Это некому делегировать. Иди и делай.

— Состоявшаяся личность для меня — это репутация. До недавнего времени у нас этого, кажется, почти никто не понимал. А сейчас чувствуется, что многие люди сильно озабочены своей репутацией.

— Это неприятно, но опасности я здесь не вижу. Я уверен, что эти бывшие комсомольцы и барыги, — временщики. Они же сказали на Майдане, что они — камикадзе. И зря думают, что общество отнеслось к этому как к шутке. Они и представить не могут, насколько оказались правы. Если они не поменяются, то исчезнут. Брезгливое отношение к людям, которые думают, что Бога за бороду схватили, если оказались наверху, у украинцев в крови. И теперь мы, наконец, кажется, доказали, что церемониться с ними не будем. Кроме того, мой оптимизм укрепляет то, что сейчас мы влились в цивилизационную семью. И нас уже оттуда не отпустят, поскольку помнят о последствиях того, как все сложилось в 2005 году. Дескать, как красиво вы все затеяли и какими козлами оказались. У нас теперь очень хорошая инспекция. Если мы заявили, что граница с Европой проходит, грубо говоря, не в Чопе, а около Луганска, тогда — все. И как бы наши начальники ни хотели и дальше воровать, это уже не получится. Кстати, полагаю, что и многие наши художники больше не будут хвастаться умением достоверно руку нарисовать. Этим хвастаться не надо. Ты хвастайся своей моральной позицией, своими мозгами, своим пониманием мировой культуры. И самое главное — будь адекватен. Пойми, чего от тебя человечество хочет. Научись с ним коммуницировать. У нас есть свои преимущества. Мы понимаем то, что не знает ни один англичанин или француз, — как находиться внутри этой колонии варварской. Мы этот опыт несем в себе, зная, что такое карго-культ, что такое раскрученные культурные пустышки и прочее.

— Они дали нам возможность окончательно определиться. У нас ведь нет жесткости, злобы, ненависти. Брезгливость — вот типичная наша реакция. Но надо, конечно, знать, за что мы воюем. Ведь не за территорию. Наступает время, когда надо серьезно работать. И для власти, как, впрочем, и для всех нас, наступает тест на вменяемость. Если не поняли, что произошло, то вылетите нафиг. Как это произошло с бандитами в 1990-х. Они стали просто не нужны. Только в Донецке и остались.

— А что такое государство? Разве не мы сами государство?…

Источник: http://www.mk.mk.ua