Интересные выставки

блог о выставках:)

  • Switch to Blue
  • Switch to Orange

Татьяна Юмашева:

Автор: admin Дата: Окт-23-2015

Некоторые даты или тире между датами вырастают в символы непроизвольно, так уж распоряжается история. По отношению к 1990-м нет равнодушных — ими прикрываются как алиби, тычут в нос как источником бед. Кому-то 1990-е — молодость, кому-то — травма, кому-то — война, кому-то — свободы. Так или иначе, это вчера почему-то больше похоже на завтра, чем любое завтра из сводок новостей. Татьяна Юмашева в уникальном интервью Forbes Woman — о музее имени отца, памяти и политтехнологиях.

Когда вы решили, что нужно строить музей Ельцина?

Татьяна Юмашева: В 2008 году был принят закон о президентских центрах, по которому каждый президент, чей срок полномочий истек, обязан такой центр создать, рассказать о годах президентства, об истории страны в эти годы, ну и, конечно, о себе. Так как папа был первым президентом России, естественно, наш президентский центр — первый.

Как государство себя вело, пока вы строили центр? Помогало или мешало? 

Т. Ю.: Государство инициировало принятие закона, по которому учредителем Президентского центра является администрация президента. Так что это не только частная семейная история, это государственная история. Нам всегда помогали и президент, и премьер-министр, и администрация, откликались на все наши просьбы. Такие центры должны будут создавать все президенты России. Кстати, наш музей — это не только история Ельцина, это история страны, и я считаю, что это очень важно и правильно. 

Вы с кого-то в мире брали пример или сразу знали, каким должен быть центр?

Т. Ю.: Мы посмотрели основные мировые музеи подобного типа, например музей Черчилля в Лондоне, библиотеки президентов США. Мы провели международный конкурс среди примерно двадцати компаний музейного проектирования — американцы, французы, немцы, единственной российской компанией была студия Лебедева. Победила американская компания Ralph Appelbaum, у них более 400 проектов по всему миру, например они создали библиотеку президента Клинтона в Арканзасе. Нам, конечно, нужны были технологии, чтобы современным языком рассказать посетителю, что происходило в 1990-е. А за человеческую, душевную составляющую отвечал режиссер Павел Лунгин — для посетителя экспозиция будет потоком образов того времени, это вполне режиссерская задача. У Павла Семеновича родилась идея разбить историю 1990-х на семь дней, экспозиция так и называется. Еще нам очень помогал писатель Борис Минаев — автор биографии Ельцина в серии ЖЗЛ. Тексты, которые будут в музее, — это главным образом его работа. Вообще над созданием музея работала огромная команда — историки, научные редакторы, архивисты, дизайнеры, специалисты по медиа, а также все сотрудники нашего Президентского центра. Работали реально сутками.

Это, кстати, не просто музей, а современное пространство, которое мы попытались вписать в доставшееся нам недостроенное здание. Сделать это помогал талантливый молодой архитектор Борис Бернаскони. И там теперь очень много всего для людей, для города, для гостей города: детский центр, образовательный центр, конференц-зал, где можно проводить кинопоказы и камерные концерты, выставочное пространство — две галереи, на открытие мы собираемся сделать выставку искусства 1990-х. Есть музейное кафе, детское кафе. Все это должно жить, наполняться событиями. Я уверена, Екатеринбург полюбит это место. Надеюсь, что туда захотят приехать люди из Москвы, из других городов, из-за границы. Я думаю, это будет объект мирового класса. 

Что в музее для вас, дочери Ельцина, особенно ценно? 

Т. Ю.: Мы занимались музеем 4 года, и иногда я не могла сдержать слез. Я слушала папину речь на пленуме 1987 года и его выступление в Высшей комсомольской школе, которое длилось больше 5 часов, — он получил сотни записок и говорил так раскованно, обо всем. О многопартийности, о Политбюро — запретных тем не было, он говорил смело, открыто, честно. И, конечно, когда я слушаю его голос, такой молодой, энергичный, это… ужасно волнительно для меня. Записные книжки 1964 года, когда я была еще ребенком. Удивительно, что ничего не выбросили, все сохранили. Нам повезло, в центре будет уникальный артефакт — президентский кабинет папиного первого срока, который очень бережно перевезли из 14-го корпуса Кремля в Екатеринбург и восстановили полностью. Еще у нас там есть небольшая экспозиция «Частная жизнь», где мы рассказываем о папе не как о президенте. Там, например, мы показываем мамино свадебное платье. И записочку, которую папа написал маме в роддом на мое рождение. Это, конечно, самые дорогие для меня предметы. 

Какой из проектов фонда Ельцина вызывает у вас особенную гордость? 

Т. Ю.: У нас очень много проектов, могу выделить несколько. Конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко, который мы проводим уже несколько лет. Примерно 10 лет мы ведем программу поддержки молодых теннисистов, папа всегда заботился о них, болел за них, поддерживал, вообще развивал теннис. То, что теннис достиг таких высот у нас в стране, это большей частью его заслуга. Еще у нас много гуманитарных проектов — серия книг по истории сталинизма на основе архивных документов, переводческая премия, пропаганда русской литературы.

Вы поддерживаете «Последний адрес».

Т. Ю.: Совершенно верно. К нам обратились ребята, чтобы мы поддержали эту акцию, мы с удовольствием это сделали. 

Вы воспринимаете Президентский центр как подарок отцу, как подарок себе?

Т. Ю.: Ну нет, это дань его памяти, такое подарком не назовешь, хотя, конечно, это очень важно для меня, для мамы. Вообще важно рассказать правду о 1990-х. Ничего не приукрашивая, ничего не утаивая, а просто рассказать правду. Сейчас особенно много мифов про «лихие девяностые», они множатся и тиражируются. 

Называть девяностые лихими — это, по-вашему, необъективность или политтехнологический прием?

Т. Ю.: Я считаю, что это совершенно несправедливо по отношению к 1990-м. Да, это было очень непростое время. Рухнула огромная империя под названием Советский Союз. Над страной в течение 70 лет проводили бесчеловечный эксперимент, строили великий СССР, параллельно в сталинское время уничтожая миллионы, лучшую часть людей, пропагандой оболванивали народ, который жил верой в сказку, не понимая, в каком реальном положении находится страна. И в конце концов из-за этого вранья и неэффективности коммунисты довели страну до такого кризиса, что она в 1991 году развалилась. 

Ельцин оказался во главе страны, которая стояла на грани голода, с разрушенной инфраструктурой. Встали промышленные предприятия, кончились валютные резервы, нечем было платить ни зарплаты, ни пенсии, пустые полки, огромные очереди, карточки. Прошло восемь лет, и в стране была заново создана вся рыночная инфраструктура — банковская система, налоговая, бюджетная. Все это было сделано при цене на нефть $10–15. В страну шли инвестиции, в нее верили. А мифы появились не просто так: в конце 1990-х, когда шла борьба за пост президента после Ельцина, те, кто был не согласен с папиным выбором, хотели всячески дискредитировать президента, чтобы дискредитировать его выбор. Это было очень талантливо, надо признать, сделано, мифы прижились, и с ними очень трудно бороться. 

Т. Ю.: Да, парадоксальная история. Папа, который все сделал для того, чтобы средства массовой информации были свободны, от этой свободы и пострадал. Каждый день на телезрителей обрушивался поток дезинформации о нем, о его близких. Мама говорила: подай в суд! На что папа отвечал: чтобы я подал в суд на средства массовой информации, никогда! Это болезни роста, говорил он. 

Папа вообще был очень свободным человеком. Даже не знаю, откуда это у партийного лидера, который сделал карьеру в этой системе, но какое-то ощущение внутренней свободы, ценности свободы для человека для него были очень важны. Свободы, которые буквально свалились на нас в 1990-е, — свобода слова, передвижения, вероисповедания, многие другие — для него были такой высшей ценностью, он за них готов был сражаться. 

Когда в 1993 году после трагических октябрьских событий Министерство печати закрыло газеты «Советская Россия» и «Правда» (а они призывали к свержению строя, свержению президентской власти), папа встретился с журналистами и они сказали: «Борис Николаевич, это неправильно, что газеты закрыли, их надо открыть, потому что каждая часть общества должна иметь право на собственное мнение». Папа подумал, сказал: «Вы правы». И через два дня все запрещенные газеты вышли в свет.

Какую еще память об отце вам важно сохранить?

Т. Ю.: Мне важно, чтобы люди знали, какой он настоящий — честный, бескорыстный, искренний. Он не жалел своего здоровья, делая все, что от него зависит, чтобы Россия встала на цивилизованный путь развития. Конечно, у него были недостатки. Конечно, были ошибки. Но для него не было ничего важнее успехов России, ее достойного положения в мире. 

Он рисковал. Например, папа всегда очень доверял молодым, считал, что за молодыми — будущее. Он старался всегда привлекать в свою команду пусть неудобных, не очень комфортных людей, но тех, кто готов генерировать идеи, защищать их, сражаться за них. Он понимал, что за этой молодостью, за этой энергией будущее, молодым нужно передавать опыт, чтобы они обкатывались в совместной работе. Помните, в 1991 году премьер-министром был Иван Силаев, очень опытный, очень порядочный, очень хороший человек. Но все-таки папа выбрал для проведения реформ команду Гайдара, потому что понимал: только такие отчаянные, готовые на решительные действия молодые люди могут вытянуть страну из кризиса. Да, за полтора года они, в общем-то, сожгли сами себя. Понимали, что никто, возможно, им спасибо не скажет, но еще они понимали, что эту работу надо сделать. И они действительно построили в России рыночную экономику, плоды которой, собственно, мы сейчас все после 2000-го и пожинаем. История должна все расставить по местам, и им должны сказать спасибо. 

И еще один распространенный миф у нас и на Западе — про то, что папа выбрал Путина якобы потому, что тот дал ему какие-то гарантии его неприкосновенности и неприкосновенности его семьи, что, конечно, совершенная неправда. Это просто непонимание Ельцина вообще и того, как устроена власть. Никаких кадровых условий, никаких разговоров ни о семье, ни о себе, даже мыслей таких не было. Единственное, что папа сказал Путину на прощание: «Берегите Россию», — и все. 

Противники ельцинского курса выдвигают целый список претензий — от войны в Чечне до олигархического влияния и «семейного» правления. 

Т. Ю.: Давайте сначала про Чечню. Республика, которая столетия была в составе России, объявляет о своей независимости. Сотни тысяч русских спасаются бегством. Захватываются военные арсеналы Российской армии. Что в такой ситуации должен делать президент? И это происходит в тот момент, когда, почувствовав слабость центра, объявляют о независимости от России Татарстан, Башкирия, другие национальные республики, появляется Уральская республика и т. д. Нужно была сохранять целостность России. И Ельцин принял решение и подписал указ «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики». На мой взгляд, не сделай он этого в тот момент, Россия потеряла бы Кавказ. Мы же помним, что произошло после мирного договора, который Россия подписала с Чечней, по сути согласившись с независимостью Чечни. В августе 1999 года чеченские бандформирования во главе с Шамилем Басаевым напали на Дагестан. Так началась вторая чеченская война. И ее уже пришлось вести в тот момент премьер-министру России В. В. Путину. 

Теперь о «семейном правлении». Тот, кто создавал эти мифы, вообще не понимает, как функционирует власть. Как принимаются решения. Как работает администрация президента. Вообще-то, это происходит так. Перед президентом стоит какой-то вопрос. Глава администрации собирает своих замов, помощников, которые курируют этот круг вопросов. Дальше идет обсуждение. Часто горячее, идут споры. В конце концов принимается предложение, которое руководитель администрации докладывает президенту. За президентом окончательное решение. 

У президента Ельцина всегда была сильная команда. И были сильные главы администрации. Поэтому разговоры о «семье» нужны были лишь для того, чтобы дискредитировать президента. 

И, признаюсь, это было сделано талантливо. Что неприятно, это делали люди с НТВ, с которыми мы работали в одной команде на выборах 1996-го, они прекрасно знали меня, папу, прекрасно знали, что говорят неправду. Вот это было очень обидно. Я вообще тяжело переношу предательство.

С самим НТВ с тех пор уже много всего случилось. Кого-то из энтэвэшников вы уже простили за сроком давности?

Т. Ю.: Не могу сказать, что я простила всех. Некоторых, кто сейчас сожалеет об этом, простила.

Есть ли вещи, происходившие в то время, о которых вы жалеете?

Т. Ю.: Да, конечно. Мне, например, жалко, что не была рассказана вся правда о сталинизме. Чтобы не было сейчас теорий об эффективном менеджере Сталине и чтобы эта страница истории была изучена, осмыслена, перевернута и закрыта, понимаете? И, конечно, надо было открыть все архивы, архивы КГБ, архивы ЦК КПСС, Минобороны. Это никаких усилий не требовало. Но мы бы знали всю правду об истории своей страны. Это чрезвычайно важно. 

И еще. Я, например, считаю, что надо было объяснять людям суть сложных, болезненных, но так необходимых реформ, объяснять все, что делал президент и правительство. Но нам казалось, что в советское время все устали от пропаганды и любые объяснения вызовут аллергию. А надо было объяснять, почему правительство вынуждено делать эти шаги, чтобы потом было лучше. 

Самая популярная претензия сейчас — к 1996 году, эта дискуссия идет даже в либеральном кругу. Мол, честность выборов под вопросом, победа нужна была любой ценой. Именно те выборы оказались поворотными, создали политическую почву для будущего. 

Т. Ю.: Тут вообще странная история. На самом деле эта тема возникла где-то в конце нулевых. Почему о ней никто не говорил раньше, что случилось? Это, конечно, ложь. Опросы общественного мнения, а у нас было четыре независимые социологические компании, показывали, как рос рейтинг президента. С погрешностью 2,5% или даже точнее они предсказали финальное голосование. О каких подтасовках может идти речь — это опросы абсолютно независимых компаний. Это первое. Второе, сейчас просто все забыли, что тогда был так называемый красный пояс. Это губернаторы, коммунисты, которые боролись с Ельциным и контролировали все избирательные уча…

Источник: http://www.forbes.ru