Интересные выставки

блог о выставках:)

  • Switch to Blue
  • Switch to Orange

Наследие. Директор Эрмитажа Михаил Пиотровский:

Автор: admin Дата: Дек-3-2013

Музейная наука – возможно, чересчур консервативная, традиционная, но она совершенно особенная. Это важно понимать в контексте сомнений общества в праве музеев на науку. По большому счёту, нам приходится всё время доказывать, что они существуют не для досуга, а прежде всего – для науки, в результате чего возникает культурный продукт, который, в частности, доступен ещё и потребителям.

В минувшем году мы провели 20 археологических экспедиций. Если честно, в ХХ веке археология во многом спасла репутацию нашего музея. Потому что молодое советское правительство распродало большую часть эрмитажных коллекций (речь не о Сталине – он впоследствии расстрелял многих из тех, кто торговал художественными ценностями). Авторитарный режим любит археологию: древние вещи, история… И научная интеллигенция это использовала. Получали поддержку масштабные экспедиции, многие замечательные люди шли в археологию, была обнаружена и спасена масса уникальных предметов. Раскопки стали гордостью Эрмитажа.

В буддийских монастырях, в пустынях и пещерах Центральной Азии русские учёные первыми нашли великолепные фрески. А затем началась настоящая гонка. Вслед за нашей страной на поиски устремились Япония, Франция, Германия, Англия. Снимали фрески со стен, перевозили в свои музеи. Где-то они хранятся до сих пор, а, например, в Берлине погибли во время войны. Теперь Центральная Азия – территория КНР. Естественно, китайцы говорят, что всё это надо вернуть обратно. Но в том то и дело, что до нас фрески дошли только благодаря музеям. А почти все стенные росписи, которые оставались в пещерах Центральной Азии, погибли. Их уничтожали гражданские войны, китайские коммунисты, кто угодно. Это не только урок человечеству, что нельзя прикасаться к культурному достоянию ни при каких конфликтах и смутах, но и повод для размышления, для чего существуют музеи, сохраняющие историческую память всех народов.

Мы снаряжали экспедиции, даже когда было совсем тяжко из-за безденежья. Порой в командировку отправлялся всего один учёный, да и то на неделю. Ныне работают два десятка экспедиций в России, в ближнем и дальнем зарубежье, впервые – в Италии. Результаты изумительные, авторитет эрмитажной и российской науки укрепляется.

Времена меняются. Сейчас ничего нельзя вывозить с раскопок. Предметы извлекают, изучают и возвращают туда, где нашли. Теперь научные группы привозят не вещи, но громадное количество материалов, которые позволяют нам реконструировать человеческую историю, чтобы представить её людям во всём многообразии.

В год Эрмитаж издаёт полсотни книг и каталогов. Многие важнейшие исследования русской истории начинались именно у нас. Готовясь к юбилею, мы заново открываем самые «острые» музейные страницы ХХ века: продажи эрмитажных коллекций советским правительством, «трофейное» искусство.

Продолжаются споры о реституции. И люди, и некоторые учреждения настаивают на возврате того, что содержится в музейных собраниях. Здесь и правительство ФРГ, и потомки тех или иных владельцев. Иски предъявляются ко всем музеям. Но чтобы понять, насколько трудноразрешима даже одна такая ситуация, достаточно вспомнить Вторую мировую войну, когда многие вещи меняли хозяев.

Убеждён: всё, что находится в музеях, не может никуда перемещаться. По каждому случаю должно приниматься отдельное решение на самом высоком уровне. Потому что у каждого предмета – своя судьба, и решать, где ему сегодня лучше находиться, надо с пониманием нашей ответственности перед историей.

Про библиотеку Шнеерсона слышали все. И теперь не только наше правительство, но и музеи мира требуют иммунитета от ареста и гарантию, что если последуют иски третьих лиц, экспонаты, прибывшие на зарубежную выставку, вернутся, несмотря на решение суда. Это существует в юридической практике многих стран – благодаря России, прежде всего.

Помню, мы планировали отправить на выставку в Великобританию работы Тициана. Но потребовали гарантий, поскольку в тот момент фирма «Нога» в очередной раз начала претендовать на российское имущество за границей и, естественно, музейная коллекция, принадлежащая государству, могла стать объектом ареста. На что нам в Британии возразили: «невозможно: у нас – не у вас; если суд прикажет – мы обязаны исполнять, никаких гарантий дать не можем».

Через некоторое время готовилась громадная экспозиция русского искусства. Мы вновь поставили условие: или гарантия возврата, закреплённая законодательно, или выставки не будет. И тогда британские музейщики пошли в парламент, к премьеру.

Вопросы обладания тем или иным предметом искусства очень сложные. Нужен механизм, который позволял бы совершать музейные обмены. Британское руководство думало два года. За месяц до назначенной выставки вызвали с каникул парламент, и он проголосовал за закон, который разрешает правительству давать нам гарантии. Аналогичная история была в Париже. В общем, усилия музейщиков позволили изменить и международные нормы, и правоприменение. На юридическом форуме, который прошёл в Петербурге в этом году, мы провели «круглый стол» по вопросам гарантий защиты коллекций от всевозможных посягательств и требований реституции. 

Столь же аккуратно надо относиться и к передаче из музеев церковного имущества. Убеждён, что рака Александра Невского должна оставаться в Эрмитаже, а копия, сделанная государством, – находиться под церковными сводами.

У нас есть знаменитый Скерский складень, куда были вложены мощи армянских святых. Он хранился в церкви Зимнего дворца, после революции оказался в Эрмитаже. Когда пришло время, мы передали мощи Армянской апостольской церкви, они были торжественно приняты. А сам складень – шедевр ювелирного искусства – остался в Эрмитаже: с него сделают копию, которая и будет потом представлена в Эчмиадзине. Это блестящий пример того, как можно всё устроить.

Мощи должны быть в церкви. Если иконы не самые древнейшие, им место в храме. Но что-то может оставаться и в музеях, как это сделано в Московском Кремле. Есть множество вариантов, всё должно решаться по обоюдному согласию, чтобы сохранить наше главное конкурентное преимущество – российскую культуру.

Уникальность Эрмитажа – в его необыкновенных коллекциях, очень разнообразных. Это великий диалог цивилизаций и в то же время – памятник русской культуры, которая является частью общей экспозиции, где одно отражается в другом. Потому что все вещи, найденные или привезённые нашими предшественниками, давно стали частью отечественной культуры, на которой воспитывается национальное самосознание.

Здесь и скифское искусство, шедевров которого нет нигде, кроме Эрмитажа, и коллекции иранского серебра или китайских филиграней, и ацтекский бубенчик, одно из лучших произведений ювелирного искусства исчезнувшей цивилизации, чуть ли не единственное, что у нас есть из доколумбовой Америки, и фрески, и другие удивительные находки со всех уголков мира, сохраняемые бережно и со смыслом.

Зачастую картина с историческим, религиозным сюжетом учит принципам мироустройства и просто мудрости жизни значительно больше, чем иное образовательное учреждение. Потому что к нам обращается Художник. Например, Доменико Эль Греко, один из интереснейших живописцев второй половины XVI – начала XVII века, который изобразил апостолов Петра и Павла в момент, когда второй, осуждая собеседника за то, что тот различал людей по национальностям, произносит фразу: «Нет ни эллина, ни иудея»…

Наши экспозиции побуждают думать. За каждой из вещей – громадная история русского собирательства, национальной политической истории и науки, которая формируется в музее, результат огромной работы, без которой не существует культурный продукт.

250-летие Эрмитажа будем праздновать вместе со всей страной в декабре 2014 года. Лейтмотив подготовки к юбилею вытекает из самого значения уникальной сокровищницы, которая, прежде всего, находится в сердце Петербурга и играет огромную роль в жизни нашего замечательного города.

Раньше эрмитажный комплекс был вытянут в линию, а теперь пространство с набережными Мойки и Невы, с Главным штабом «обнимает» исторические здания. Восточное крыло Главного штаба отреставрировано на треть, работы продолжаются. Там уже размещено искусство XIX–XX–XXI веков, установлена символическая инсталляция «Красный вагон» Ильи Кабакова. Справа – русская конструктивистская утопия, в центре – ностальгия по 40-м годам, дальше – мусор, который, по задумке художника, обозначает перестройку, а вокруг – сегодняшняя Россия. В Главном штабе хороший верхний свет, который позволит показывать в естественных условиях картины импрессионистов и постимпрессионистов.

Год назад мы отмечали 200-летие Отечественной войны 1812 года, и Эрмитаж вновь напомнил, что он – величайший памятник русской государственности, место, где родилась империя и где она завершилась с Николаем II. Триумфальная арка Главного штаба, Александровская колонна, Александровский зал, Военная галерея с портретами выдающихся полководцев, Фельдмаршальский зал, куда постепенно, без шума вернулись все портреты фельдмаршалов, Георгиевский, Тронный зал, уже с историческим императорским троном…

Сейчас мы реставрируем Большую церковь Зимнего дворца, там идёт сложная работа с иконостасом. Мы собираемся посвятить этот домовый храм памяти семьи Романовых. Будут представлены личные вещи, связанные с историей династии, религиозной жизнью императорского дома.

Эрмитаж – динамичная система, «город с пригородами». В центре – основные здания и Дворцовая площадь. Следующий концентрический круг – филиалы в разных частях города.    

Меншиковский дворец – одно из самых старых каменных строений Северной столицы, резиденция сподвижника Петра Великого, первого губернатора Петербурга.

Императорский фарфоровый завод, основанный в 1744 году по указу императрицы Елизаветы Петровны – первое фарфоровое предприятие в России и третье в Европе, а в наше время – своего рода символ борьбы против приватизации, за сохранение государственной собственности.

Реставрационно-хранительский центр в Старой деревне – открытое с самого начала фондохранилище, где можно увидеть практически всё, что есть в запасниках: коллекции, в том числе нереставрированные предметы, иконы и фрески, мебель, шпалеры, палатки, которые можно развернуть только в просторных современных помещениях с климат-контролем. Мы организовали клуб для занятий со слабовидящими детьми, которые изучают археологию на ощупь. К тому же наша «Старая деревня» стала настоящим центром культуры в спальном районе Петербурга. Планируем строить по соседству третью очередь фондохранилища с реставрационными лабораториями и выставочными залами.

У Эрмитажа есть мобильные спутники – как в разных частях мира (Лас-Вегасе, Лондоне, Амстердаме), так и России – в Казани и Выборге. Это тоже наше ноу-хау.

К 250-летию мы не планируем грандиозных официозных мероприятий, не будет торжественного собрания, выставок из собраний музеев мира. Зато полностью откроются вторая очередь фондохранилища, Восточное крыло Главного штаба с новой экспозицией, Малый Эрмитаж.

Будут большие тематические выставки, посвящённые музею, к примеру: «Культура Русского императорского двора», «История археологии в Эрмитаже», «История реставрации», «История приобретений последних лет»…

Мы хотим рассказать о том, чем жил музей на протяжении двух с половиной веков. Это будет интересно всем, кто приезжает, и полезно живущим в городе.

Эрмитаж признан одним из главных музеев мира не только за свои коллекции, но и по тому, что делает, выполняя главную миссию – воспитывать хороший вкус, формировать своей деятельностью честь нации, находиться на передовых рубежах защиты культуры.

Источник: http://file-rf.ru